станица Полтавская Краснодарского края

Приказом графа Румянцева от 29 ноября 1777 года командующим Кавказским корпусом был назначен генерал-поручик Александр Васильевич Суворов. Великий русский полководец энергично принялся за укрепление Кубанской береговой линии… Но земли к северу от Кубани тогда не были свободны, здесь кочевали ногайцы или кубанскиe татары, как их еще называли. Естественно такое положение вещей не устраивало ногайцев и в 1782 году они восстали. У крепости Копыл (нынешний Славянск-на-Кубани) Суворов нанес сокрушительное поражение ногайцам и своевольное племя было выселено в другие районы Российской империи...

После этого степи богатые черноземами севернее реки Кубань стали свободны. В 1787 году российская императрица Екатерина Великая предприняла свое знаменитое путешествие по южной России. 3 июля в Кременчуге князь Григорий Потемкин представил ей ряд бывших запорожских старшин, которые и поднесли государыне прошение о восстановлении войска Запорожского. В этот период чаяния казачьей старшины удивительным образом совпадали с намерениями русского правительства...

20 августа 1787 г. князь Г.А. Потемкин отдал следующее распоряжение: «Чтоб иметь в наместничестве Екатеринославском военные команды волонтеров, препоручил я секунд-майорам Сидору Белому и Антону Головатому собрать охотников, и конных и пеших, для лодок, из поселившихся в сем наместничестве служивших в бывшей Сечи Запорожской казаков».

До этого времени бывшие запорожские старшины С. Белый и А. Головатый служили, первый – предводителем Херсонского дворянства, второй – капитан-исправником в Новомосковске. На имя императрицы готовится специальное прошение, а руководителю делегации войсковому судье А.А. Головатому вручается специальная инструкция из 11 пунктов. Дипломатическая миссия А.А. Головатого увенчалась полным успехом: все главные просьбы казаков были удовлетворены. 30 июня 1792 г. последовал именной указ Сенату и почти идентичная по содержанию Высочайшая Грамота, в которой, в частности говорилось: «… Желая воздать заслугам войска Черноморского … Всемилостивейше пожаловали оному в вечное владение состоящий в области Таврической остров Фанагорию с всею землею лежащею на правой стороне реки Кубани от устья ея к Усть-Лабинскому Редуту – так чтобы с одной стороны река Кубань, с другой же Азовское море до Ейского городка служили границею войсковой земли…»

25 августа 1792 года первая партия казаков черноморцев высадилась в Тамани. Вторая группа прибыла в конце этого года по суше... Так начиналось заселение Кубани казаками и образования нового Черноморского казачества!

В числе первых куреней учрежденных Войсковым правительством был и наш Полтавский! По жребию Полтавскому куреню досталось земля на речке с татарским названием Сухэ-Англы, на этом месте раньше был татарский аул Эсхи-Копыл... Первые поселенцы в основном выходцы из под Полтавы - 111 семей, 332 человека прибыли в Эсхи-Копыл весной 1794 года. Их фамилии сохранились в архивах: Кандела, Летечий, Харченко, Бугай, Зеленский, Шульга, Бодрый, Черный, Пидгирный, Щербина и другие...

В 1809 году из-за частых затоплений от разливов Кубани и Протоки курень указом атамана Черноморского войска Ф. Бурсака был переселен на Полтавский ерик в нынешнее место.

Со временем Полтавский курень разрастался за счет беглого люда, которые были зачислены в войско. Народ шел из Полтавской губернии, Приднестровья и тд... Кубанские казаки несли тогда нелегкую службу на кордонах по реке Кубань. Набеги черкесов были такой же жизненной реальностью, как и весенние полевые работы или рыбалка в многочисленных ериках... К тем давним временам и относится подвиг казаков Ольгинского кордона. 18 января 1810 года полковник Тиховский и его команда из 150 казаков, имея лишь одно орудие, приняли бой с многотысячным отрядом горцев.

Нарушение границы обнаружил дозор под командой сотенного есаула (унтер-офицера) Ивана Плохого в момент, когда пехота горцев устилала лед Кубани сеном для прохода своей некованой конницы.

Получив доклад есаула Плохого полковник Тиховский приказал подать сигнал тревоги тремя выстрелами из пушки и зажечь «Фигуру» (дымовой сигнал), а к месту прорыва выслал, под командованием зауряд-хорунжего Григория Жирового, сотню казаков, которая, спешившись у переправы, вступила в огневой бой с горцами.

Пешие горцы засели в приречных вербах, а конная лавина несколько тысяч всадников хлынула на север. Вскоре они разделились на четыре колоны. Две пошли на станицы Ивановскую и Старо-Нижестеблиевскую, а две блокировали Славянский и Ольгинский кордоны, разграбив на пути казачьи хутора. На сигнал тревоги, на помощь казакам 4-го полка, из Новоекатериновского кордона, расположенного на восточной опушке Красного леса, немедленно пошел через лес с полусотней казаков полковой есаул Гаджанов. Из Мышастовской на помощь вышел резерв под командованием есаула Голуба, но из-за дальности расстояния прибыл к месту боя слишком поздно...

В станице Ивановской горцы, получив жестокий отпор от стоявшей там роты егерей регулярной русской армии, и, слыша пушечные выстрелы в своем тылу, начали общий отход к переправе.

Опасаясь, что Гаджанов ударит им в тыл, черкесы отошли от Ольгинского кордона на север и дали возможность Гаджанову войти в кордон. Тиховский с остатками своих казаков и полусотня Гаджанова, выдвинулись к переправе, где вела бой сотня Жирового и, спешившись, тоже вступили в бой.

В это время к переправе подошли толпы возвращающихся со стороны степи конных горцев. Казакам пришлось вести бой на два фронта. Более трех часов, казаки не подпускали горцев к переправе, но соотношение сил было явно не в их пользу. Кончились заряды, последний 50-тый раз выстрелила пушка, дважды ранен Тиховский, многие казаки ранены, часть убиты, и последний свой час они встретили в яростной рукопашной схватке по команде полковника: - Хлопцы! В ратища! Коли!

Они все погибли. Их похоронили на другой день у Ольгинского кордона в братской казачьей могиле — 148 человек. На могиле установили деревянный крест.

Приняли неравный бой, чтобы защитить население от насилия и грабежа и сумели задержать противника до подхода основных частей. Только шестеро казаков оправилось от тяжелых ран! В честь этого героического поступка ежегодно проводятся «Тиховские поминовения» — дань благодарности потомков полковнику Льву Лукьяновичу Тиховскому и его казакам...

В 1860 году Черноморское и Линейное казачьи войска были объединены и образовано единое Кубанское казачье войско, а на его территории Кубанская область. Вскоре закончилась долгая Кавказская война (1817-64). С отменой крепостного права в Российской империи на Кубань хлынул новый поток переселенцев, в основном из Харьковской, Полтавской, Воронежской и Курской губерний. Это пришлое население будет в основном батрачить у казаков, которые владели землей и именоваться - иногородними.

Земледелие и садоводство к тому времени становится основным занятием казаков станицы Полтавской. Известно, что станичной управе в 90-х годах XIX века принадлежало 34622 десятины удобной земли и 6968 неудобной земли.Казак, когда ему исполнялось 16 лет получал паевой участок земли. Величину этого участка определяло собрание 10 дворовых представителей станицы. Вдова получала половину пая...

Наряду с паевым участком были частные земли. В Полтавской тогда их имели такие люди: Кржижановский, Зеленский, Крикун, Телега, Завгородняя, Высоцкий, Букач и тд… На своих землях они строили хутора, многие названия которых сохранились и сейчас...

Согласно утвержденному в 1891 году новому Положению об общественном управлении в казачьих войсках для казачьего населения устанавливалось 2 категории населенных пунктов: станицы и хутора. На следующем этапе административных реформ в 1888 году в Кубанской области вместо уездов учреждены отделы. Станицы Полтавская входит в состав Темрюкского отдела. В 1910 году Темрюкский отдел был переименован в Таманский с центром в станице Славянской, там же располагается и штаб 1-го Полтавского казачьего полка имени кошевого атамана Сидора Белого. Полк имел Георгиевский штандарт за отличия в русско-турецкой войне образца 1875 года. Квадраты алые, шитье серебряное с надписью - "За отличiе оказанное при разбитiи / Турецкой флотилiи у Браилова 29 Мая 1828 года и / за отличiе въ Турецкую / войну 1877 и 1878 годовъ", навершие образца 1867 года высеребренное, древко темно-зеленое с высеребренными желобками...

В конце XIX и начале XX века в России отмечен небывалый экономический рост – открываются новые предприятия, строятся здания, железные дорог... Не обошло все это и нашу станицу. В сторону Протоки появились многочисленные частные хутора, вокруг которых выросли яблоневые сады и виноградники. За эти годы были построены капитальные кирпичные здания, которые стоят и ныне: станичное правление (бывшая детская поликлиника), учительская казачья семинария (школа №1) и тд... Полтавская становится вторым после Екатеринодара центром образования в Кубанской области! Можно с полным основанием считать, что перед Первой мировой войной станица была на вершине своего расцвета! Уже после начало войны в 1916 году железнодорожное сообщение связало Полтавскую с другими губерниями страны... Да, в эти годы бурного развития и роста станицы Полтавской ее атаманами были: Яков Найда (1889), Василий Крыжановский (1911) и Савва Крикун (1917).

Савва Крикун был не только атаманом станицы Полтавской в смутные революционные времена, но еще и членом Кубанской Рады, считался талантливым оратором! Хутор, который ему когда-то принадлежал не смотря на все перепитии XX века сохранил имя владельца и сейчас проезжая в Красноармейском районе по федеральной дороге Краснодар - Темрюк можно видеть указатель на Крикуна. Есть упоминание на Савву Крикуна в связи с написанием известным кубанским историком Щербина его популярного труда по истории кубанского казачества. Л. М. Маленко пишет: «Планам исследователя продолжить работу над третьим и четвертым томами «Истории Кубанского казачьего войска» не суждено было сбыться». На самом деле работа над ними не прервалась даже в гражданскую войну. В 1919 г. Кубанская Рада специально рассмотрела вопрос об ассигновании средств ученому на окончание этой работы. Уезжая в эмиграцию, Щербина спрятал написанный вчерне третий том и подготовительные материалы к четвертому в тайнике своего джанхотского имения, рассчитывая на скорое возвращение. В 1928 г. он просил вернувшегося в СССР бывшего члена Рады Савву Крикуна разыскать эти рукописи и переслать ему в Прагу «за любыеденьги». Оказывается Крикун все-таки не выдержал и вернулся на Родину, только не известно, удалось ли ему побывать в родных местах после этого и какова его дальнейшая судьба?